Как победить коррупцию в России

Статья прочитана: 1 706

Немецкий и американский профессора рассуждают о том, как победить коррупцию в России

Kak-pobedit'-korrupciju-v-Rossii

Как победить коррупцию в России

В Петербурге завершилась международная конференция «Культурные и экономические изменения в сравнительной перспективе», которую организовала Лаборатория сравнительных социальных исследований НИУ ВШЭ. Ученые из разных стран, принимавшие в ней участие, рассказали о том, как надо бороться с коррупцией и почему у одних стран модернизация получается, а у других – нет.

Эрик УСЛАНЕР, профессор государственного управления и политики в Университете Мэриленда (США), много лет занимается исследованием коррупции.

В каких странах с коррупцией борются успешнее всего?

– Есть два места, которые можно назвать образцами борьбы с коррупцией: Сингапур и Гонконг. Они начали свою антикоррупционную кампанию в 1960-е. Обе территории столкнулись в то время с внешней угрозой в лице Китая. Перед их лидерами встала проблема удержания власти в своих руках, а для этого нужно было заручиться поддержкой населения. И потому они были обеспокоены не реализацией коррупционных схем, а развитием государственных программ помощи обычным людям.

Если не вдаваться в подробности, то я считаю, что решение проблемы коррупции начинается со всеобщего базового образования. Когда у людей есть возможность совершенствовать свои навыки, возрастают и их шансы найти лучшую работу, которая делает их более независимыми от коррумпированных органов власти.

Считается, что демократические страны борются с коррупцией более успешно. Это так?

– Это очень распространенное мнение, что общественное устройство определяет уровень коррупции. Но это не всегда так. Очень многие демократические режимы крайне коррумпированы. Одни европейские страны более успешны в борьбе с коррупцией, чем другие. Греция, например, очень коррумпирована, как и Италия, где, как считается, самый высокий уровень коррупции.

Наименее коррумпированными являются скандинавские страны – и в них же наиболее высокий уровень равенства. Известно, что в странах с высоким уровнем социального равенства люди лучше относятся друг к другу, уважают чужие права. А многие демократические страны при высоком уровне неравенства имеют и высокий уровень коррупции. Простое установление демократии не гарантирует равного распределения богатств в обществе, то есть общественное устройство тут ни при чем.

О какого рода равенстве вы говорите?

– Под равенством я подразумеваю в первую очередь равное распределение доходов и богатств среди населения. Роль государства в обеспечении этого равенства огромна. В скандинавских странах делается все для этого: там, например, очень развита система всеобщего образования. Важнейшие услуги люди там получают просто потому, что они живут в этой стране. Необязательно быть гражданином, мигранты имеют те же права. Это создает ощущение включенности в общество и повышает уровень доверия. Равенство и доверие идут рука об руку: в обществе, где их уровень высок, автоматически снижается уровень коррупции, так как люди не чувствуют необходимости делиться на группы. Вместо этого они сами заботятся друг о друге. Я говорю не только об экономическом, но и о социальном равенстве, при котором люди ощущают себя частью одной группы, а не разных.

Какая коррупция опаснее – бытовая или коррупция в верхах?

– Они неотделимы. Если верхушка общества не коррумпирована, то и в повседневной жизни не будет места для коррупции. И наоборот: если в вашей стране режим очень коррумпированный, то это влияет на среднестатистического жителя этой страны, так как он в итоге должен платить за самые необходимые услуги: за безопасность, за школу и так далее. А это означает, что у людей остается меньше денег на все остальное. Таким образом, от населения государство получает все меньше и меньше денег на обеспечение безопасности, образования, здравоохранения, дорог. И это замкнутый круг. Политики обеспокоены только тем, чтобы положить побольше денег в собственный карман. Очевидно, что любые украденные деньги – это деньги, которые не пошли на обеспечение работы общественных служб. И только кажется, что воруют не из ваших собственных карманов, – на деле именно так все и происходит.

Где начинается коррупция: на макро- или на микроуровне?

– Как правило, на макроуровне. Но возникнув там, она очень быстро приходит в жизнь обычных людей, которые хоть и не приемлют коррупцию, играют по ее правилам, так как не видят вариантов борьбы с системой. И тут решающую роль играет государство.

А культура и менталитет влияние оказывают?

– Нет коррумпированных по определению культур. Хотя многие азиатские культуры, ориентированные на самостоятельность и защиту интересов группы, предлагают нам лучшие примеры борьбы с коррупцией. Но коррупция – это не то, что наследуется. В первую очередь все зависит от экономики.

Вы говорили, что всеобщее образование очень важно для борьбы с коррупцией. В России, например, очень высок процент людей с высшим образованием. Что у нас не так?

– Я не достаточно хорошо знаком с ситуацией в России во всех аспектах. Но что касается образования, то хоть оно и помогает улучшать условия жизни, но если для успеха вам нужны еще и хорошие связи, то образование отходит на второй план. Когда мы задаем вопрос: «Как вы считаете, что важнее для достижения успеха: упорный труд или связи?» – на Западе люди отвечают обычно: «Ты должен много работать». А в России вам все еще нужны связи. Тут и кроется проблема.

Кристиан ВЕЛЬЦЕЛЬ, заведующий кафедрой исследования политической культуры Университета Леуфана (Германия), занимается проблемами модернизации и неравномерности развития стран.

Очевидно, что разные страны развиваются неравномерно. В чем тут главная причина – в менталитете, ресурсах, лидерах?

– Главная причина в том, что страны вступают в процесс модернизации, находясь в разных условиях. Географических или конфессиональных. Геостратегическое положение во многом определяет будущее страны – есть у нее, допустим, по соседству великие империи или нет. Тут целый комплекс факторов, которые направляют страны по разным траекториям.

Проблема в том, что почти все страны придерживаются пути, который им исторически выпал (в английском языке есть такое понятие как path-dependent), и для них очень сложно сойти с заданной траектории. Но это все же случается. Лучшие примеры – азиатские страны. Некоторые из них были столь же бедны, как страны Черной Африки. Например, в 1960-х Южная Корея была на том же уровне по доходам, что и Гана. А сейчас это богатое государство, один из четырех «восточноазиатских тигров».

Если исключить географический фактор и взглянуть на страны, находящиеся в похожих условиях, то в чем причина различий между ними?

– Если география одинакова, то на первое место выходит наличие или отсутствие права выбора, характер существующих институтов и идеология, в которую они включены. Интересно отслеживать, как развиваются общества отстающих стран и лидирующих. «Азиатские тигры» – хороший пример того, как в стремлении наверстать модернизацию можно заново открыть собственную страну и организовать эффективные реформы.

В истории тоже есть такие примеры. Например, когда немецкая Пруссия в 1812 году была разгромлена войсками Наполеона, люди осознали: их общество – не только в военном смысле, но и во внутреннеполитическом – организовано неправильно, и потому оно гибнет. И они обратились к более успешным примерам и попытались повторить их путь.

Но эта модель работает только при двух условиях. Первое: у вас должна быть политическая стратегия, некий собственный рецепт. Но этого недостаточно. Вам нужны люди, обладающие властью. И, кстати, режим в стране не обязательно должен быть демократическим. Главное – лидеры, которые смогут объединить людей ради исполнения национальной миссии, а не просто захватят власть ради самообогащения. Мне кажется, эта проблема особенно остро стоит в странах Черной Африки, где лидеры традиционно используют власть ради получения дополнительного дохода для себя и своего окружения.

В России многие считают, что все ее беды от сидения на «нефтяной игле». Вы с этим согласны?

– Проблема России в том, что ее экономика основана на экспорте нефти и газа. Это так называемое «ресурсовое проклятие». В современном мире оказалось, что обладание большим количеством природных ресурсов – газа, нефти, минералов – вовсе не дар свыше. Как раз наоборот, зависимость от ресурсов вписывает государство в траекторию, которая ведет в неправильном направлении. Пока государство получает избыточные доходы от нефте- или газомонополии, ему не нужно задумываться о всеобщем подоходном налоге, а значит, нет острой необходимости взаимодействовать с населением. Опора на доходы, не связанные с населением, всегда приводит к тому, что государственные институты становятся все менее представительными.

Далее: когда ваши доходы основаны на экспорте природных ресурсов, вы перестаете вкладывать средства в человеческий капитал. Это означает, что в обществе отсутствует стимул для развития экономики знаний, которая дает сильнейший толчок к развитию: вы можете изобретать интеллектуальную продукцию и продавать ее по высокой цене на международном рынке.

Как вы оцениваете ситуацию в России после введения санкций?

– Я бы назвал эту ситуацию контрпродуктивной для обеих сторон – и для России, и для Запада. В России националистические настроения теперь становятся все сильнее. При этом есть ряд либерально настроенных людей, и Запад хотел бы помочь им стать влиятельнее. Западу не хватает понимания русского менталитета, там ничего не знают о российском видении ситуации. Поэтому позиция, которую сейчас занимает Россия, нам непонятна. А в условиях полного непонимания невозможно вести переговоры.

Источник: online812.ru

comments powered by HyperComments



Понравился материал? Поделитесь с друзьями в социальных сетях:

Предыдущая статья: Следующая статья:
comments powered by HyperComments Другие статьи раздела:

Разрешается свободное использование текстов, только при наличии прямой индексируемой гиперссылки. Материалы сайта предназначены для лиц 16 лет и старше.

Все права защищены. Свобода слова © 2014 - 2017   · Тема сайта от GoodwinPress Наверх